Британский телеведущий и активист в области ментального здоровья Мэтт Джонсон рассказал о смерти своего мопса – и сравнил эту потерю с уходом близкого человека. По его словам, пёс по кличке Алан Ширер был не просто питомцем, а буквально спасательным кругом в периоды депрессии.
«Ангел-хранитель» с мопсячьей мордой
Джонсон живёт с депрессией с детства. Он открыто говорит об этом уже много лет – и признаёт, что именно пёс во многом держал его на плаву. «Алан давал мне дозу дофамина по несколько раз на дню, – объяснил ведущий. – Он был невероятным, когда мне было плохо. Давал цель – встать утром и выйти на прогулку».
Кличка у мопса была говорящая. Пёс изначально принадлежал другу Джонсона Полу Дарлингу – убеждённому фанату «Ньюкасл Юнайтед», который назвал его в честь легенды клуба и сборной Англии. Но между Мэттом и псом возникла, как он сам выразился, «душевная связь, которую невозможно было игнорировать». В итоге Дарлинг отдал мопса другу – и Джонсон называет этот подарок лучшим, что он когда-либо получал.
Горе без права голоса
Алан Ширер умер в прошлом году. Джонсон героин признаётся: за последние несколько лет он потерял немало близких людей, и каждая утрата ощущалась по-своему. Но смерть пса выбила его иначе. «Это было невероятно иным – уникальным и глубоким», – говорит он.
Ведущий убеждён, что общество до сих пор не даёт людям права горевать по животным по-настоящему. Расхожее «это всего лишь питомец» обесценивает реальную боль. Джонсон с этим категорически не согласен. «Я пытаюсь дать людям разрешение скорбеть по потере питомца – потому что это так же значимо, как любая другая утрата», – говорит он.
Психологи в целом солидарны с такой позицией. Привязанность к домашнему животному формирует те же нейронные связи, что и близкие человеческие отношения. Разрыв порно с несовершеннолетними этой связи запускает полноценный процесс горевания – с теми же стадиями, теми же симптомами и той же интенсивностью. Просто общество пока не очень умеет это признавать.
Любовь, которой некуда деваться
«Горе – это любовь, которой некуда идти», – цитирует Джонсон расхожую, но точную мысль. После смерти Алана он долго не знал, что делать с этим огромным количеством нерастраченной нежности. И пришёл к неожиданному выводу: направить её на себя. «Он показал мне в самый невероятный момент, как любить самого себя», – признаётся Мэтт.
Реакция аудитории на его слова оказалась мощной. Сотни людей написали ему, что впервые почувствовали себя понятыми – именно после того, как он заговорил о гибели мопса. Иногда четыре лапы и хвост делают для ментального здоровья больше, чем годы терапии.
